Прага-Рушторф

К границе

Вернулись на парковку, разбудили Гришу, поехали. Он и сам впервые был в Праге, поэтому чуть-чуть поплутали в поисках выезда. Мы вертели головами, разглядывая город, разговаривали с Гришей. Ехать было что-то около 250 километров, из них по Германии — километров 80. Проезжали маленькие чешские городки, а вблизи границы увидели великое множество базарчиков, где торговали отчего-то сплошь вьетнамцы. Продавали они сигареты, спиртное, множество поддельных Adidas’ов, Pum, и прочего тряпья. Илюшку привлекли многочисленные футболки мюнхенской «Баварии», но его любимого Маттеуса не продавали, на что мы вьетнамцам попеняли. Надо сказать, ребята эти пытаются заговорить с каждым, остановившимся у прилавка, спрашивают по-чешски, по-немецки, когда я предложил им английский, привели девицу из соседнего ларька. Та отчего-то приняла меня за канадца. Купили мы там сигарет, попить, и двинулись к границе.

Лида попросила нас привезти ей кое-что из вещей, оставленных при отъезде у родственников, а ещё — магазинной кабачковой икры, сушёного укропа  и семена огурцов (Ну, не торгуют в Германии нашей кабачковой икрой! :)). В подарок от Тани мы везли ей какие-то украшения из серебра и полудрагоценных камней, которые засунули в сумку от видеокамеры. Спиртного у нас было строго по норме, если не считать фляжки армянского коньяка в той же самой сумке.

Будучи законопослушным гражданином, я теребил Гришу, чтобы он обратил внимание немецких пограничников на мой паспорт с визой, а то ещё возьмут и пропустят, не глядя. Пограничник забрал мой паспорт, сделал отметку и свистнул таможенного офицера. Тот попросил предъявить ввозимое спиртное, сигареты, а потом пригласил нас на отдельную площадку и стал досматривать весь наш багаж. Не заметив ничего предосудительного в сумке с камерой, он просто сделал стойку, наткнувшись на полиэтиленовый пакет с сушёной травой. Was ist das? —  спросил он у меня. Я честно сказал — укроп. Гриша перевёл: «Диль». Но то ли немец был городской, то ли в его сознании уже бродила мысль о повышении по службе или о квартире вне очереди за поимку контрабандистов на спокойной чешско-немецкой границе, но он, не успокоившись, попросил разрешения понюхать траву. Опять ничего не понял и подозвал коллегу. Тот, нюхнув, сразу сказал: «Диль» и пошёл дальше, а наш стал шерстить багаж с предельным тщанием. Следующим предметом, вызвавшим его настороженное любопытство, стала стеклянная банка с кабачковой икрой. Не знаю уж, что напомнил ему цвет этой икры, да и Гриша не настолько силён в немецком, но побулькав банку, он от неё отстал. Семена огурцов снова заставили его насторожиться. Наверное, всё же городской был немец. На Гришино «Гуркен» он среагировал как-то вяло и, мне показалось, разочарованно. Завидев инкрустированный серебром рог, таможенник опять вопросительно посмотрел на нас. Гриша, взяв рог в руку, изобразил процесс питья. Но немец был не промах, он сказал: «Я и сам понимаю для чего это. ИЗ КАКОГО ЖИВОТНОГО ЭТОТ РОГ?» А фиг его знает, сказал я. Бычий. Или коровий. Но не из Красной книги, точно. Расставшийся с мечтой о награде таможенник закончил досмотр и отпустил нас.

Проверка багажа заняла минут тридцать. Пытаться запихать развороченные вещи обратно в чемодан и сумку было бесполезно, и мы сунули всё в багажник Гришиного «Форда». Через час, миновав город Пассау, стоящий в месте сляния рек Дунай, Инн и какой-то третьей и буквально в километре от австрийской границы, мы были у них дома.

Рушторф

Живут Василевские в городке Ruhstorf, в Южной Баварии. Городок тихий, маленький, вокруг поля, где бауэры (крестьяне, или фермеры) выращивают кукурузу на корм скоту. В воздухе, когда едешь мимо ферм, пахнет деревней, навозом. Два завода, в городке расположенные, не пахнут ничем. Когда едешь мимо крестьянских хуторов, поражают чистота и ухоженность домиков — выбеленных, с черепичными крышами, с цветами на балкончиках. Всё вылизано до такой степени, что кажется игрушечным. Вообще, как только мы попали из Чехии в Германию, стало понятно, что, хоть в Чехии и аккуратно всё, но в Германии — гораздо аккуратнее: ровнее асфальт, лучше разметка, не видно ветхих, неухоженных строений, даже бурьян по обочинам дорог отсутствует.

Дом, где живут наши немцы (типичное немецкое имя, не правда ли — Григорий Василевский. Впрочем, немцы зовут его Грегор :)) состоит из двух симметричных половин, одну из которых они и снимают. Этажей в нём — два, вокруг — зелёная лужайка. Просторно, правда, Лида говорит, что хорошо бы ещё одну комнату, для гостей, но это уже буржуйские изыски. :)

Были мы в гостях у их родственников и приятелей. Существует, наверное, разница в подходах к жизни. Некоторые сидят на социале (пособии), работают «по-чёрному» (т.е., за наличные деньги, укрываемые от налогообложения), одежду берут на распродажах, бытовые приборы и мебель просто подбирают, ездят каждый год в Россию, поругивают Германию и немцев…

Лида с Гришей на пособии, по сути, и не были никогда, работают оба, Лида ещё и подряжается убираться в нескольких домах (тоже чёрный нал), как только появилась возможность, сняли хорошее жильё. Мебель купили по своему вкусу, новую, в кредит, что тоже не очень типично, поскольку обзавестись мебелью можно либо за сущие гроши, либо вообще бесплатно — при покупке новой мебели у немцев возникает проблема, куда девать старую и проще всего оказывается отдать её кому-нибудь за так. Видели мы и пару объявлений в городской газете про отдаваемые за так автомобили, это тоже, порою, проще, чем ставить машину на площадку для продажи и платить за место. Хотя, опять же, старожилы вспоминают времена до падения железного занавеса, когда проблема избавиться от машины была гораздо более острою, а сейчас открылись почти бездонные рынки для автомобильного старья в Восточной Европе, и просто так заполучить машину теперь - довольно большая редкость.

Так вот, Лида сформулировала своё кредо примерно так: достаточно мы пожили в малосемейке, есть работа — будем жить нормально, мебель хочу именно ту, которая нравится, чтоб и переехав, можно было её с собою взять, бывшую в употреблении — не могу, неприятно. И мебель, и одежду. При этом в России они побывали впервые только после пяти лет жизни и работы в Германии, год спустя после нашего визита к ним.

Случилось нам с Лидой и Гришей побывать на одной распродаже. Нужно было подобрать кое-что для совсем маленьких детишек по просьбе их российских родственников, а новые вещи весьма дороги. В домике, примыкающем к церкви, была устроена такая распродажа. Люди приносили туда ненужные им вещи, добровольцы их чистили, стирали, а выручка шла на нужды церковной общины и на благотворительность. Публика среди покупателей преобладала русскоязычная, брали баулами и мешками, радостно переговаривались… На всех нас, впервые это увидевших, впечатление было произведено несколько обескураживающее.

Впрочем, ладно, каждый живёт, как ему удобнее. Лида с Гришей тоже наслушались от родственников и части знакомых реплик вроде: Да зачем вам такой дом? Да зачем вам новая мебель?

Среди их знакомых преобладают выходцы из бывшего СССР, что неудивительно. Есть много знакомых и среди коренных немцев, и среди эмигрантов из других стран. Кроме собственно работы, Лида с Гришей вовлечены в систему MLM (multi-level marketing — многоуровневый маркетинг), называемую Amway. Несколько вечеров подряд я слушал их доводы, пытался сказать им, что это тот же Гербалайф и МММ в одном флаконе, но ребята держались твёрдо (меня, впрочем, тоже не переубедили). Распространяют они массу всяких разных товаров, ездят на «шулинги» (тренинги, если по-русски), подсчитывают свои заработки с помощью онлайновой службы T–Online, как бы предшественницы Интернета. При суммарной семейной зарплате в примерно шесть тысяч марок, на Amway’е они зарабатывают ещё тысячу. Благодаря этой системе, кстати, у нас получилась первая экскурсия.